Auszug aus

Василий Витальевич Шульгин

Дни

Die Zusammenstellung der Provisorischen Regierung

In der linken Spalte ist der russischer Text (betonte Silben kursiv), in der rechten Spalte eine möglichst wortwörtliche deutsche Übersetzung mit Kommentaren. Ausführlichere Kommentare – sowohl zur Sprache als auch, wo nötig, zu den geschichtlichen Hintergründen – in den Endnoten.

Übersetzt und kommentiert wird der Text Satz für Satz; mehrere Sätze werden anschließend noch einmal ohne Kommentar und Übersetzung in Blöcken zusammengefaßt und sollen als Ganzes in Ruhe noch einmal durchgelesen werden.

Und ganz zum Schluß noch einmal der ganze Text, abgesehen von der Kennzeichnung der betonten Silben ganz ohne Hilfen: Zum normalen Durchlesen.

***

Василий Витальевич Шульгин[1] war zur Zeit der hier beschriebenen Ereignisse Deputierter in der Staatsduma, dem Parlament. – Aufgrund von Gerüchten, es gebe Engpässe in der Brotversorgung, kam es im Februar 1917 in Petersburg – damals Hauptstadt des russischen Reiches – zu spontanen, zunächst harmlosen Unruhen, die aufgrund inadäquaten, unkoordinierten Verhaltens der staatlichen Ordnungsmacht innerhalb von ein paar Tagen zu einer kaum noch kontrollierbaren Massenaufruhr auswuchsen. Es gab hartnäckige Gerüchte, als würde die Duma diese Bewegung kontrollieren und anfeuern; doch in der Duma verstand auch niemand, was vor sich geht. Da die Staatsmacht nichts Nennenswertes unternahm, ging man davon aus, daß sie gestürzt ist und daß die Duma die Macht ergriffen hat; und nun pilgerten unentwegt riesige Menschenmengen in die Duma, um den ratlosen Vertretern der „neuen Staatsmacht“ ihre Loyalität zu bekunden. Und da man die bisherige Staatsmacht als gestürzt betrachtete, wurden für die ziellos herumwallenden Menschenmassen deren Vertreter zu Verbrechern, die man einfangen muß; und immer mehr Freiwillige machten Jagd auf alle möglichen offenbar festzunehmende Personen und brachten sie – so sie nichts schlimmeres mit ihnen anstellten – in die Duma. Ein paar Episoden von diesen Verhaftungsorgien erlebten wir im ersten Auszug aus Schulgins Buch «Дни». – Doch nicht nur verhaftete brachte man in die Duma, sondern auch sonst noch dieses und jenes… (siehe zweiter Auszug „Das Tischtuch als Safe“)

Nachdem nun die zaristische Regierung, ohne, daß sie merklich versucht hätte, die Lage in den Griff zu bekommen, auseinandergelaufen war; nachdem der Zar – ein vorbildlicher Familienvater – auf dem Weg vom Armeehauptquartier zu seiner Familie – mit der er während dieses Durcheinanders unbedingt zusammensein wollte – in seinem Zug nach wirrer Irrfahrt in Pskov gelandet war und dort festsaß – mußten nun die Dumaleute, die man – ob sie wollten oder nicht – als Autoritäten betrachtete, sich zusammenreißen und eine Regierung bilden. Was sich alles als gar nicht so einfach herausstellte; sehr viel schwieriger, als es vorher war, gegen die vorhandene Regierung Stimmung zu machen und eine Regierung zu fordern, „die das Vertrauen der Öffentlichkeit genießt“; wobei, ganz natürlich, die künftigen Minister, die jenes „öffentliche Vertrauen“ genießen, in den Reihen der Parteileute zu finden sind. Letztere Sichtweise eine ganz natürliche Folge der für Parteien und sonstige Sekten spezifischen Herdenmentalität: Wir sind die Auserwählten; folglich können die als Führer taugenden Besten nur in unseren Reihen zu finden sein. – Doch wie es dann plötzlich darum ging, diese „Besten“ ganz konkret zu benennen, ergaben sich gewisse Schwierigkeiten, da die doch nicht ganz so dicht gesät waren, wie man, verblendet durch erwähnte „Herdenmentalität“, gemeint hatte. – Hinzu kam dann noch, daß selbst dieses spärliche Reservoir an fähigen Persönlichkeiten kaum genutzt wurde und daß man – genau nach dem gleichen Muster, das man früher der bekämpften Zarenregierung zum Vorwurf machte – die Regierung schlußendlich weniger unter dem Gesichtspunkt von Eignung und Fähigkeiten zusammenstellte, sondern unter dem Einfluß von parteipolitischen Rücksichtsnahmen und sonstiger mit der Eignung der Betreffenden wenig zu tun habenden Erwägungen, oder einfach – von irgendwelchen Zufälligkeiten.

Я не помню.	Ich erinnere mich nicht.
Тут начинается в моих воспоминаниях кошмарная каша, в которой перепутываются: бледные офицеры; депутации, ура, марсельеза; молящий о спасении звон телефонов; бесконечная вереница арестованных; хвосты несчётных городовых; роковые ленты с прямого провода[2]; бушующий Родзянко; внезапно появляющийся, трагически исчезающий Керенский; спокойно-обречённый Шидловский[3]; двусмысленный Чхеидзе[4]; что-то делающий Энгельгардт[5]; весьма странный Некрасов[6]; раздражительный Ржевский[7]...	Hier beginnt in meinen Erinnerungen ein albtraumhaftes Wirrwarr, in welchem sich vermischen: blasse Offiziere; Abordnungen, Hurra, die Marseillaise; um Rettung flehendes Läuten von Telefonen; eine endlose Kette von Verhafteten; Schlangen unzähliger Polizisten; unheilsschwangere Bänder vom direkten Draht; der tobende Rodsjanko; der unvermittelt auftauchende, tragisch verschwindende Kerenski; der still-ergebene Schidlowski; der undurchsichtige Tschcheidse; der mit irgendwas beschäftigte Engelhard; der äußerst merkwürdige Nekrassov; der reizbare Rshevski… Двусмысленный – zweideutig; hier mit der verstärkten Nuance „undurchsichtig“
Минутные вспышки не то просветления, не то головокружения, когда доходят вести, что делается в армии и в России...	Kurzzeitiges Aufflammen einer Mischung aus Aufhellung und Schwindelgefühl, wenn Nachrichten hereinkommen, was sich tut in der Armee und in Rußland… Вспышка – Aufflammen, Aufblitzen. Im Deutschen kriegt man das nicht in die Mehrzahl. Es geht nicht um ein einmaliges Ereignis, sondern: jenes in der Erinnerung zurückgebliebene diffuse Wirrwarr, diese «каша» ist gesprenkelt mit solchen „Aufflammern“. …не то … не то: weder richtig das eine noch das andere; also ein Mittelding, eine Mischung aus beiden
Отклики уже начали поступать: телеграммы, в которых в восторженных выражениях приветствовалась «власть Государственной Думы».	Stellungnahmen begannen bereits einzutreffen: Telegramme, darin in begeisterten Ausdrücken begrüßt wurde die „Macht der Staatsduma“.
Я не помню. Тут начинается в моих воспоминаниях кошмарная каша, в которой перепутываются: бледные офицеры; депутации, ура, марсельеза; молящий о спасении звон телефонов; бесконечная вереница арестованных; хвосты несчётных городовых; роковые ленты с прямого провода; бушующий Родзянко; внезапно появляющийся, трагически исчезающий Керенский; спокойно-обречённый Шидловский; двусмысленный Чхеидзе; что-то делающий Энгельгардт; весьма странный Некрасов; раздражительный Ржевский... Минутные вспышки не то просветления, не то головокружения, когда доходят вести, что делается в армии и в России... Отклики уже начали поступать: телеграммы, в которых в восторженных выражениях приветствовалась «власть Государственной Думы».
Да, так им казалось издали...	Ja, so schien es ihnen von weitem…
Слава богу, что так казалось...	Gottseidank, daß es so schien…
На самом деле — никакой власти не было.	In Wirklichkeit – war da überhaupt keine Macht.
Была, с одной стороны, кучка людей, членов Государственной Думы, совершенно задавленных или, вернее, раздавленных тяжестью того, что на них свалилось.	Es gab, auf der einen Seite, ein Häufchen Leute, Mitglieder der Staatsduma, die völlig erdrückt oder, genauer, zerquetscht waren durch die Schwere dessen, was auf sie gestürzt war.
С другой стороны, была горсточка негодяев и маниаков[8], которые твёрдо знали, чего они хотели, но то, чего они хотели, было ужасно: это было — в будущем разрушение мира, сейчас — гибель России...	Auf der anderen Seite, gab es ein Häufchen Unholde und Besessene, die genau wußten, was sie wollten, doch das, was sie wollten, war schrecklich: das war – in der Zukunft die Zerstörung der Welt, und jetzt – der Untergang Rußlands.
Приказ № 1[9], который валялся у нас на столе, был этому доказательством..	Der Befehl Nr. 1, der herumlag bei uns auf dem Tisch, war hierzu ein Beweis.
Но, всё-таки, что-то надо было делать и во что бы то ни стало надо было ввести какой-нибудь порядок в надвигающуюся анархию.	Aber, trotzdem, irgendwas mußte man tun, und unter allen Umständen mußte man irgendwelche Ordnung bringen in die heranziehende Anarchie. во что бы то ни стало – unter allen Umständen
Для этого прежде всего и во что бы то ни стало надо образовать правительство.	Hierzu vor allem und unter allen Umständen muß man eine Regierung bilden.
Я повторно и настойчиво просил Милюкова, чтобы он, наконец, занялся списком министров.	Wiederholt und hartnäckig bat ich Muljukov, daß er, endlich, sich kümmere um die Liste der Minister.
В конце концов он «занялся».	Schlußendlich „kümmerte er sich“.
Да, так им казалось издали... Слава богу, что так казалось... На самом деле — никакой власти не было. Была, с одной стороны, кучка людей, членов Государственной Думы, совершенно задавленных или, вернее, раздавленных тяжестью того, что на них свалилось. С другой стороны, была горсточка негодяев и маниаков, которые твёрдо знали, чего они хотели, но то, чего они хотели, было ужасно: это было — в будущем разрушение мира, сейчас — гибель России... Приказ № 1, который валялся у нас на столе, был этому доказательством.. Но, всё-таки, что-то надо было делать и во что бы то ни стало надо было ввести какой-нибудь порядок в надвигающуюся анархию. Для этого прежде всего и во что бы то ни стало надо образовать правительство. Я повторно и настойчиво просил Милюкова, чтобы он, наконец, занялся списком министров. В конце концов он «занялся».
Между бесконечными разговорами с тысячью людей, хватающих его за рукава, принятием депутаций, речами на нескончаемых митингах в Екатерининском зале; сумасшедшей ездой по полкам; обсуждением прямопроводных телеграмм из Ставки; грызнёй с возрастающей наглостью «исполкома»[10] — Милюков, присевший на минутку где-то на уголке стола, — писал список министров...	Zwischen endlosen Gesprächen mit Tausenden von Leuten, die ihn an den Ärmeln ergriffen, Empfangen von Abordnungen, Reden auf endlosen Meetings im Katharinensaal; verrücktem Fahren von einem Regiment zum andern; Besprechung direkter Telegramme aus dem Hauptquartier; Streiterei mit der anwachsenden Unverschämtheit des „Ispolkom“ – Miljukov, sich kurz hingesetzt habend irgendwo an die Ecke des Tisches – schrieb die Liste der Minister… По полкам – „über die Regimenter hin“; von einem Regiment zum andern Прямопроводные („direktdrahtige“) телеграммы: siehe Endnote 2
И несколько месяцев тому назад, и перед самой революцией я пытался хоть сколько-нибудь выяснить этот злосчастный список.	Sowohl vor einigen Monaten, als auch direkt vor der Revolution versuchte ich wenigstens irgendwie zu klären diese fatale Liste.
Но мне отвечали, что «ещё рано».	Doch man antwortete mir, daß es „noch zu früh ist“.
А вот теперь... теперь, кажется, было поздно...	Und nun jetzt… jetzt, scheint's, war es zu spät…
Между бесконечными разговорами с тысячью людей, хватающих его за рукава, принятием депутации, речами на нескончаемых митингах в Екатерининском зале; сумасшедшей ездой по полкам; обсуждением прямопроводных телеграмм из Ставки; грызнёй с возрастающей наглостью «исполкома» — Милюков, присевший на минутку где-то на уголке стола, — писал список министров... И несколько месяцев тому назад, и перед самой революцией я пытался хоть сколько-нибудь выяснить этот злосчастный список. Но мне отвечали, что «ещё рано». А вот теперь... теперь, кажется, было поздно...
— Министр финансов?..	Der Finanzminister?
Да вот видите... это трудно...	Ja nun sehen Sie… das ist schwierig…
Все остальные как-то выходят, а вот министр финансов...	Alle übrigen kommen irgendwie hin; aber nun der Finanzminister…
— А Шингарёв?	Und Schingarjov?
— Да нет, Шингарёв попадает в земледелие	Eben nicht, Schingarjov kommt in die Landwirtschaft
— А Алексеенко умер...	Und Alexejenko ist gestorben.
Счастливый Алексеенко.	Glücklicher Alexejenko.
Его тело везли в торжественном катафалке навстречу революционному народу, стремившемуся в Таврический дворец...	Seinen Körper fuhr man in einem feierlichen Leichenwagen entgegen dem revolutionären Volk, welches strömte zum Taurischen Hof. Стремиться – streben, hindrängen. Стремившийся – der strebende, hindrängende (adjektivisches Partizip Präsens)
— Кого же?	Wen denn nun?
— Министр финансов?.. Да вот видите... это трудно... Все остальные как-то выходят, а вот министр финансов... — А Шингарёв? — Да нет, Шингарёв попадает в земледелие — А Алексеенко умер... Счастливый Алексеенко. Его тело везли в торжественном катафалке навстречу революционному народу, стремившемуся в Таврический дворец... — Кого же?
Мы стали думать.	Wir begannen nachzudenken.
Но думать было некогда.	Doch zum Nachdenken war keine Zeit.
Ибо звонки по телефону трещали из полков, где начались всякие насилия над офицерами...	Denn Telefonanrufe prasselten aus den Regimentern, wo begonnen hatten alle möglichen Gewalttätigkeiten gegen die Offiziere.
А терявшая голову человеческая гуща зажимала нас все теснее липким повидлом, в котором нельзя было сделать ни одного свободного движения.	Und die den Kopf verloren habende menschliche Masse preßte uns immer fester wie klebrige Marmelade, in welchem es unmöglich war zu tun eine einzige freie Bewegung.
Надо было спешить...	Man mußte sich beeilen.
Мысленно несколько раз пробежав по расхлябанному морю знаменитой «общественности»[11], пришлось убедиться, что в общем плохо...	In Gedanken einige Male durchlaufen habend das wirre Meer der berühmten „Öffentlichkeitsvertreter“ mußte man sich überzeugen, daß im Allgemeinen es schlecht [aussieht].
Князь Львов[12], о котором я лично не имел никакого понятия, «общественность» твердила, что он замечательный, потому что управлял «Земгором», непререкаемо въехал в милюковском списке на пьедестал премьера...	Der Fürst Lwow, von dem ich persönlich keinerlei Begriff hatte, [von dem] die „Öffentlichkeit“ behauptete, daß er bemerkenswert ist, weil er den Semgor leitete, unwidersprochen fuhr in der Miljukovschen Liste auf das Postament des Premierministers… Das «о котором» hätte man vor der «общественность» eigentlich noch einmal wiederholen sollen, da man beim Lesen sonst ins Schwimmen kommt. Hab es zur Orientierung fett hervorgehoben
Мы стали думать. Но думать было некогда. Ибо звонки по телефону трещали из полков, где начались всякие насилия над офицерами... А терявшая голову человеческая гуща зажимала нас все теснее липким повидлом, в котором нельзя было сделать ни одного свободного движения. Надо было спешить... Мысленно несколько раз пробежав по расхлябанному морю знаменитой «общественности», пришлось убедиться, что в общем плохо... Князь Львов, о котором я лично не имел никакого понятия, «общественность» твердила, что он замечательный, потому что управлял «Земгором», непререкаемо въехал в милюковском списке на пьедестал премьера...
А кого мы, не-кадеты[13], могли бы предложить?	Und wen wir, die Nicht-Kadetten, könnten vorschlagen?
Родзянко?	Rodsjanko?
Я бы лично стоял за Родзянко, он, может быть, наделал бы неуклюжестей, но, по крайней мере, он не боялся и декламировал «родину-матушку» от сердца и таким зычным голосом, что полки[14] каждый раз кричали за ним «ура»...	Ich persönlich hätte auf Rodsjanko gestanden, er, mag sein, würde jede Menge Ungeschicklichkeiten begehen; doch, auf alle Fälle, er fürchtete sich nicht und deklamierte „Mütterchen Heimat“ von Herzen und mit solch schallender Stimme, daß die Regimenter jedes Mal nach ihm schrieen „Hurra“… Наделать неуклюжестей – massenweise Ungeschicklichkeiten begehen. – Das Präfix «на» drückt hier eine besondere Produktivität der Tätigkeit aus; bei Verben dieser Art mit dem Präfix «на» steht das massenhaft hervorgebrachte Objekt in der Regel im Genitiv.
А кого мы, не-кадеты, могли бы предложить? Родзянко? Я бы лично стоял за Родзянко, он, может быть, наделал бы неуклюжестей, но, по крайней мере, он не боялся и декламировал «родину-матушку» от сердца и таким зычным голосом, что полки каждый раз кричали за ним «ура»...
Правда, были уже и такие случаи, что после речей левых тот самый полк, который только что кричал: «Ура Родзянко!», неистово вопил: «Долой Родзянко!».	Zwar es gab auch solche Fälle, wo nach den Reden der Linken das gleiche Regiment, welches eben noch schrie „Hurra Rodsjanko!“ wütend brüllte: „Weg mit Rodsjanko!“.
То была работа «этих мерзавцев»[15]...	Das war die Arbeit „jener Unholde“
Но, может быть, именно Родзянко скорее других способен был с ними бороться, а впрочем — нет, Родзянко мог бы бороться, если бы у него было два — три совершенно надёжных полка.	Doch, vielleicht, eben Rodsjanko eher als andere war fähig mit ihnen zu kämpfen, doch im Übrigen – nein, Rodsjanko hätte kämpfen können, wenn er gehabt hätte zwei – drei völlig zuverlässige Regimenter.
А так как в этой проклятой каше у нас не было и трёх человек надёжных, то Родзянко ничего бы не сделал.	Und da in diesem verfluchten Wirrwarr wir nicht einmal drei zuverlässige Leute hatten, so hätte Rodsjanko nichts vollbracht.
И это было совершенно ясно хотя бы потому, что когда об этом заикались, все немедленно кричали, что Родзянко «не позволят левые».	Und das war völlig klar zumindest deshalb, weil, wenn man das anschnitt, alle sofort schrieen, daß Rodsjanko „die Linken nicht zulassen“.
Правда, были уже и такие случаи, что после речей левых тот самый полк, который только что кричал: «Ура Родзянко!», неистово вопил: «Долой Родзянко!». То была работа «этих мерзавцев»... Но, может быть, именно Родзянко скорее других способен был с ними бороться, а впрочем — нет, Родзянко мог бы бороться, если бы у него было два — три совершенно надёжных полка. А так как в этой проклятой каше у нас не было и трёх человек надёжных, то Родзянко ничего бы не сделал. И это было совершенно ясно хотя бы потому, что когда об этом заикались, все немедленно кричали, что Родзянко «не позволят левые».
То-есть как это «не позволят»?!	Was heißt denn das – „sie lassen nicht zu“?!
Да так.	Nun, einfach so.
В их руках всё же была кой-какая сила, хоть и в полуанархическом состоянии..	In ihren Händen immerhin war irgendwelche Kraft, wenn auch im halbanarchischen Zustand…
У них были какие-то штыки, которые они могли натравить на нас.	Sie hatten irgendwelche Bajonette, die sie konnten hetzen auf uns.
И вот эти «относительно владеющие штыками» соглашались на Львова, соглашались потому, что кадеты всё же имели в их глазах известный ореол.	Und nun diese „verhältnismäßig über Bajonette verfügenden“ waren einverstanden mit Lwow, waren einverstanden deswegen, weil die Kadetten immerhin hatten in ihren Augen einen gewissen Nimbus.
Родзянко же был для них только «помещик» екатеринославский и новгородский, чью землю надо прежде всего отнять...	Rodsjanko aber war für sie nur ein Jekaterinoslawsker und Nowgoroder „Gutsbesitzer“, dessen Land man in erster Linie enteignen muß.
То-есть как это «не позволят»?! Да так. В их руках всё же была кой-какая сила, хоть и в полуанархическом состоянии.. У них были какие-то штыки, которые они могли натравить на нас. И вот эти «относительно владеющие штыками» соглашались на Львова, соглашались потому, что кадеты всё же имели в их глазах известный ореол. Родзянко же был для них только «помещик» екатеринославский и новгородский, чью землю надо прежде всего отнять...
Итак, Львов — премьер...	Also, Lwov – Premierminister…
Затем министр иностранных дел — Милюков, это не вызывало сомнений.	Dann Außenminister – Miljukov, das rief keine Zweifel hervor. Министр иностранных дел – wörtl. „Minister der ausländischen Angelegenheiten“
Действительно, Милюков был головой выше других и умом и характером.	Wirklich, Miljukov war einen Kopf höher als die anderen sowohl an Intelligenz als auch an Charakter.
Гучков[16] — военный министр.	Gutchkov - Verteidigungsminister
Гучков издавна интересовался военным делом, за ним числились несомненные заслуги.	Gutchkov seit langem interessierte sich fürs Militärische, ihm angerechnet wurden zweifellose Verdienste.
Будучи руководителем 3-й Государственной Думы, он очень много сделал для армии.	Seiend Leiter der 3. Staatsduma, er sehr viel machte für die Armee.
Он настоял на увеличении вдвое нашего артиллерийского запаса.	Er bestand auf der Vergrößerung ums Doppelte unseres Artillerievorrats.
Он старался продвинуть в армию всё наиболее талантливое.	Er bemühte sich einzubringen in die Armee alles am meisten talentierte.
Он первый дешифрировал Мясоедова[17]...	Er als erster hat Mjassojedov entlarvt.
Итак, Львов — премьер... Затем министр иностранных дел — Милюков, это не вызывало сомнений. Действительно, Милюков был головой выше других и умом и характером. Гучков — военный министр. Гучков издавна интересовался военным делом, за ним числились несомненные заслуги. Будучи руководителем 3-й Государственной Думы, он очень много сделал для армии. Он настоял на увеличении вдвое нашего артиллерийского запаса. Он старался продвинуть в армию всё наиболее талантливое. Он первый дешифрировал Мясоедова...
Шингарёв, как министр земледелия, тоже был признанным авторитетом.	Schingarjov, als Landwirtschaftsminister, war auch eine anerkannte Autorität.
Неизвестно, собственно говоря, почему, ибо придирчивая критика реформы Столыпина[18] была не плюс, а минус..	Unbekannt, streng genommen, warum, denn die kleinliche Kritik der Reformen Stolypins war kein Plus, sondern ein Minus.
Но это в наших глазах.	Doch das in unseren Augen.
А в глазах кадетских — совсем наоборот.	Und in den Augen der Kadetten – ganz im Gegenteil
Прокурор святейшего Синода[19]?	Der Prokuror der heiligen Synode?
Ну, конечно, Владимир Николаевич Львов.	Nun, natürlich Wladimir Nikolajewitch Lwov.
Он такой «церковник» и так много что-то «обличал» с кафедры Государственной Думы..	Er ist ein solcher „Kirchenmensch“ und so viel verschiedenes hat er „entlarvt“ von der Tribüne der Staatsduma.
С министром путей сообщения было несколько хуже, но всё-таки оказалось, что инженер Бубликов[20], он же член Государственной Думы, он же решительный человек, он же приемлемый для левых, «яко прогрессист» — подходит.	Mit dem Minister der Verbindungswege war es etwas schlechter; aber trotzdem ergab es sich, daß der Ingenieur Bublikov, er ist auch Mitglied der Staatsduma, er ist auch ein entschlossener Mensch, er ist auch annehmbar für die Linken, „als Progressist“ – geeignet ist. Яко прогрессист – яко (als) ist nicht Russisch, sondern Ukrainisch
Но вот министр финансов не давался, как клад...	Doch nun der Finanzminister fand sich nicht, wie ein Schatz…
И вдруг каким-то образом в список вскочил Терещенко.	Und plötzlich auf irgendeine Weise in die Liste sprang Терещенко.
Шингарёв, как министр земледелия, тоже был признанным авторитетом. Неизвестно, собственно говоря, почему, ибо придирчивая критика реформы Столыпина была не плюс, а минус.. Но это в наших глазах. А в глазах кадетских — совсем наоборот. Прокурор святейшего Синода? Ну, конечно, Владимир Николаевич Львов. Он такой «церковник» и так много что-то «обличал» с кафедры Государственной Думы.. С министром путей сообщения было несколько хуже, но всё-таки оказалось, что инженер Бубликов, он же член Государственной Думы, он же решительный человек, он же приемлемый для левых, «яко прогрессист» — подходит. Но вот министр финансов не давался, как клад... И вдруг каким-то образом в список вскочил Терещенко.
Михаил Иванович Терещенко был очень мил, получил европейское образование, великолепно «лидировал» автомобиль и вообще производил впечатление дэнди гораздо более, чем присяжные аристократы.	Михаил Иванович Терещенко war sehr nett, hatte erhalten eine europäische Bildung, großartig „führte“ ein Automobil und insgesamt vermittelte er den Eindruck eines Dandy sehr viel mehr, als die allgegenwärtigen Aristokraten. «лидировать» - kein russisches Wort, sondern ein ironisierendes englisches Derivat (to lead). Присяжный – von «присяга», Eid; wörtl. „vereidigt“; Komponente bei der Bezeichnung verschiedener Funktionen, wie etwa «присяжный поверенный» usw…; solche „vereidigte“ Funktionäre gab es in großen Mengen, und das Wort nahm daher noch die ironisierende Bedeutung „allgegenwärtig“, „unvermeidlich“ an.
Последнее время очень «интересовался революцией», делая что-то в военно-промышленном комитете.	In der letzten Zeit er sehr „interessierte sich für die Revolution“, machend irgendetwas im Kriegsindustrie- Komitee.
Кроме того, был весьма богат.	Außerdem war er außerordentlich reich.
Но почему, с какой благодати он должен был стать министром финансов?	Doch warum, mit welchem Segen mußte er werden Finanzminister?
Михаил Иванович Терещенко был очень мил, получил европейское образование, великолепно «лидировал» автомобиль и вообще производил впечатление дэнди гораздо более, чем присяжные аристократы. Последнее время очень «интересовался революцией», делая что-то в военно-промышленном комитете. Кроме того, был весьма богат. Но почему, с какой благодати он должен был стать министром финансов?
А вот потому, что бог наказал нас за наше бессмысленное упрямство.	Nun einfach deshalb, weil Gott uns bestraft hatte für unsere unsinnige Sturheit.
Если старая власть была обречена благодаря тому, что упрямилась, цепляясь за своих Штюрмеров[21], то так же обречены были и мы, ибо сами сошли с ума и свели с ума всю страну мифом о каких-то гениальных людях, — «общественным доверием облечённых», которых на самом деле вовсе не было..	Wenn die alte Macht zum Untergang verdammt war deswegen, weil sie sich stur stellte, sich klammernd an ihre Stürmer, so gleichermaßen zum Untergang verdammt waren auch wir, denn wir selbst waren verrückt worden und hatten das ganze Land verrückt gemacht durch den Mythos von irgendwelchen genialen Leuten, „mit Vertrauen der Öffentlichkeit gesegnet“, welche es in Wirklichkeit gar nicht gab. Обречённый – verdammt, zum Untergang verdammt (von обречь на что – zu etwas verdammen) Сойти с ума – (wörtl. „vom Verstand abkommen“) – Verrückt werden. Свести с ума – (wörtl. „vom Verstand abführen“) – Verrückt machen
Очень милый и симпатичный Михаил Иванович, которому, кажется, было года 32, — каким общественным доверием он был облечён на роль министра финансов огромной страны, ведущей мировую войну, в разгаре революции?..	Der sehr nette und sympathische Michail Iwanowitch, der, scheint's, 32 Jahre alt war – mit welchem öffentlichen Vertrauen war er gesegnet zur Rolle des Finanzministers eines gewaltigen Landes, welches einen Weltkrieg führte, in den Wirren einer Revolution?...
А вот потому, что бог наказал нас за наше бессмысленное упрямство. Если старая власть была обречена благодаря тому, что упрямилась, цепляясь за своих Штюрмеров, то так же обречены были и мы, ибо сами сошли с ума и свели с ума всю страну мифом о каких-то гениальных людях, — «общественным доверием облечённых», которых на самом деле вовсе не было.. Очень милый и симпатичный Михаил Иванович, которому, кажется, было года 32, — каким общественным доверием он был облечён на роль министра финансов огромной страны, ведущей мировую войну, в разгаре революции?..
Так, на кончике стола, в этом диком водовороте полусумасшедших людей, родился этот список из головы Милюкова, при чём и голову эту пришлось сжимать обеими руками, чтобы она хоть что-нибудь могла сообразить.	So, auf der Ecke des Tischs, in diesem wilden Wirbel aus halbverrückten Leuten, wurde geboren diese Liste aus dem Kopf Miljukovs, wobei auch diesen Kopf er mußte pressen mit beiden Händen, damit er wenigstens irgendetwas zusammenbekommt. Образ – die Gestalt; сообразить – „verstreutes zu einem Ganzen, zu einer Gestalt zusammenbringen“, etwas gedanklich erfassen, gedanklich zusammenbringen
Историки в будущем, да и сам Милюков, вероятно, изобразят это совершенно не так: изобразят как плод глубочайших соображений и результат «соотношения реальных сил».	Die Historiker in der Zukunft, ja und auch selbst Miljukov, vermutlich, werden das darstellen überhaupt nicht so: werden es darstellen als Frucht tiefschürfendster Erwägungen und Resultat des „Verhältnisses realer Kräfte“. Соображение – siehe Kommentar zu «сообразить» im vorangehenden Satz. (vielleicht fällt auch bei «изобразить», darstellen, die Wurzel «образ» auf)
Я же рассказываю, как было.	Ich aber bloß erzähle, wie es war.
Тургенев утверждал, что у русского народа «мозги — набекрень».	Turgenjev behauptete, daß beim russischen Volk „das Gehirn schief sitzt“ Набекрень – in Bezug auf eine Kopfbedeckung (шапка набекрень) – schief aufgesetzt; wodurch der Eindruck einer unbekümmerten Verwegenheit entsteht. Es geht hier weniger um die „Schiefheit“ denn vielmehr um das leichtfertige Voranstürmen.
Всё наше революционное движение ясно обнаружило эту мозгобекренность, результатом которой и был этот список полуникчёмных людей, как приз за сто лет «борьбы с исторической властью»..	Unsere ganze revolutionäre Bewegung klar zeigte diese „Gehirnschiefe“, deren Resultat auch war diese Liste halbbedeutungsloser Leute, als Preis für hundert Jahre „Kampf mit der historischen Staatsmacht“.
Так, на кончике стола, в этом диком водовороте полусумасшедших людей, родился этот список из головы Милюкова, при чём и голову эту пришлось сжимать обеими руками, чтобы она хоть что-нибудь могла сообразить. Историки в будущем, да и сам Милюков, вероятно, изобразят это совершенно не так: изобразят как плод глубочайших соображений и результат «соотношения реальных сил». Я же рассказываю, как было. Тургенев утверждал, что у русского народа «мозги — набекрень». Всё наше революционное движение ясно обнаружило эту мозгобекренность, результатом которой и был этот список полуникчёмных людей, как приз за сто лет «борьбы с исторической властью»..

Я не помню. Тут начинается в моих воспоминаниях кошмарная каша, в которой перепутываются: бледные офицеры; депутации, ура, марсельеза; молящий о спасении звон телефонов; бесконечная вереница арестованных; хвосты несчётных городовых; роковые ленты с прямого провода; бушующий Родзянко; внезапно появляющийся, трагически исчезающий Керенский; спокойно-обречённый Шидловский; двусмысленный Чхеидзе; что-то делающий Энгельгардт; весьма странный Некрасов; раздражительный Ржевский... Минутные вспышки не то просветления, не то головокружения, когда доходят вести, что делается в армии и в России... Отклики уже начали поступать: телеграммы, в которых в восторженных выражениях приветствовалась «власть Государственной Думы».

Да, так им казалось издали... Слава богу, что так казалось... На самом деле — никакой власти не было. Была, с одной стороны, кучка людей, членов Государственной Думы, совершенно задавленных или, вернее, раздавленных тяжестью того, что на них свалилось. С другой стороны, была горсточка негодяев и маниаков, которые твёрдо знали, чего они хотели, но то, чего они хотели, было ужасно: это было — в будущем разрушение мира, сейчас — гибель России... Приказ № 1, который валялся у нас на столе, был этому доказательством..

Но, всё-таки, что-то надо было делать и во что бы то ни стало надо было ввести какой-нибудь порядок в надвигающуюся анархию. Для этого прежде всего и во что бы то ни стало надо образовать правительство. Я повторно и настойчиво просил Милюкова, чтобы он, наконец, занялся списком министров. В конце концов он «занялся».

Между бесконечными разговорами с тысячью людей, хватающих его за рукава, принятием депутации, речами на нескончаемых митингах в Екатерининском зале; сумасшедшей ездой по полкам; обсуждением прямопроводных телеграмм из Ставки; грызнёй с возрастающей наглостью «исполкома» — Милюков, присевший на минутку где-то на уголке стола, — писал список министров...

И несколько месяцев тому назад, и перед самой революцией я пытался хоть сколько-нибудь выяснить этот злосчастный список. Но мне отвечали, что «ещё рано». А вот теперь... теперь, кажется, было поздно...

* * *

— Министр финансов?.. Да вот видите... это трудно... Все остальные как-то выходят, а вот министр финансов...

— А Шингарёв?

— Да нет, Шингарёв попадает в земледелие

— А Алексеенко умер...

Счастливый Алексеенко. Его тело везли в торжественном катафалке навстречу революционному народу, стремившемуся в Таврический дворец...

— Кого же?

Мы стали думать. Но думать было некогда. Ибо звонки по телефону трещали из полков, где начались всякие насилия над офицерами... А терявшая голову человеческая гуща зажимала нас все теснее липким повидлом, в котором нельзя было сделать ни одного свободного движения.

Надо было спешить... Мысленно несколько раз пробежав по расхлябанному морю знаменитой «общественности», пришлось убедиться, что в общем плохо...

Князь Львов, о котором я лично не имел никакого понятия, «общественность» твердила, что он замечательный, потому что управлял «Земгором», непререкаемо въехал в милюковском списке на пьедестал премьера...

А кого мы, не-кадеты, могли бы предложить?

Родзянко?

Я бы лично стоял за Родзянко, он, может быть, наделал бы неуклюжестей, но, по крайней мере, он не боялся и декламировал «родину-матушку» от сердца и таким зычным голосом, что полки каждый раз кричали за ним «ура»...

Правда, были уже и такие случаи, что после речей левых тот самый полк, который только что кричал: «Ура Родзянко!», неистово вопил: «Долой Родзянко!». То была работа «этих мерзавцев»... Но, может быть, именно Родзянко скорее других способен был с ними бороться, а впрочем — нет, Родзянко мог бы бороться, если бы у него было два — три совершенно надёжных полка. А так как в этой проклятой каше у нас не было и трёх человек надёжных, то Родзянко ничего бы не сделал. И это было совершенно ясно хотя бы потому, что когда об этом заикались, все немедленно кричали, что Родзянко «не позволят левые».

То-есть как это «не позволят»?! Да так. В их руках всё же была кой-какая сила, хоть и в полуанархическом состоянии.. У них были какие-то штыки, которые они могли натравить на нас. И вот эти «относительно владеющие штыками» соглашались на Львова, соглашались потому, что кадеты всё же имели в их глазах известный ореол. Родзянко же был для них только «помещик» екатеринославский и новгородский, чью землю надо прежде всего отнять...

Итак, Львов — премьер... Затем министр иностранных дел — Милюков, это не вызывало сомнений. Действительно, Милюков был головой выше других и умом и характером. Гучков — военный министр. Гучков издавна интересовался военным делом, за ним числились несомненные заслуги. Будучи руководителем 3-й Государственной Думы, он очень много сделал для армии. Он настоял на увеличении вдвое нашего артиллерийского запаса. Он старался продвинуть в армию всё наиболее талантливое. Он первый дешифрировал Мясоедова...

Шингарёв, как министр земледелия, тоже был признанным авторитетом. Неизвестно, собственно говоря, почему, ибо придирчивая критика реформы Столыпина была не плюс, а минус.. Но это в наших глазах. А в глазах кадетских — совсем наоборот.

Прокурор святейшего Синода? Ну, конечно, Владимир Николаевич Львов. Он такой «церковник» и так много что-то «обличал» с кафедры Государственной Думы..

С министром путей сообщения было несколько хуже, но всё-таки оказалось, что инженер Бубликов, он же член Государственной Думы, он же решительный человек, он же приемлемый для левых, «яко прогрессист» — подходит.

Но вот министр финансов не давался, как клад...

И вдруг каким-то образом в список вскочил Терещенко.

***

Михаил Иванович Терещенко был очень мил, получил европейское образование, великолепно «лидировал» автомобиль и вообще производил впечатление дэнди гораздо более, чем присяжные аристократы. Последнее время очень «интересовался революцией», делая что-то в военно-промышленном комитете. Кроме того, был весьма богат.

Но почему, с какой благодати он должен был стать министром финансов?

А вот потому, что бог наказал нас за наше бессмысленное упрямство. Если старая власть была обречена благодаря тому, что упрямилась, цепляясь за своих Штюрмеров, то так же обречены были и мы, ибо сами сошли с ума и свели с ума всю страну мифом о каких-то гениальных людях, — «общественным доверием облечённых», которых на самом деле вовсе не было..

Очень милый и симпатичный Михаил Иванович, которому, кажется, было года 32, — каким общественным доверием он был облечён на роль министра финансов огромной страны, ведущей мировую войну, в разгаре революции?..

Так, на кончике стола, в этом диком водовороте полусумасшедших людей, родился этот список из головы Милюкова, при чём и голову эту пришлось сжимать обеими руками, чтобы она хоть что-нибудь могла сообразить. Историки в будущем, да и сам Милюков, вероятно, изобразят это совершенно не так: изобразят как плод глубочайших соображений и результат «соотношения реальных сил». Я же рассказываю, как было. Тургенев утверждал, что у русского народа «мозги — набекрень». Всё наше революционное движение ясно обнаружило эту мозгобекренность, результатом которой и был этот список полуникчёмных людей, как приз за сто лет «борьбы с исторической властью»..

[1] Nähere biographische Angaben zu Schulgin findet man unter http://www.hrono.ru/biograf/shulgin.html.

[2] Прямой провод, direkter Draht: Direkte Verbindung mit verschiedenen wichtigen Stellen, in erster Linie mit dem Armeehauptquartier in Mogiljov. Die übermittelten Nachrichten wurden in Morsealphabet auf schmalen Bändern ausgedruckt.

[3] Шидловский Сергей Илиодорович. Biographische Daten (in Russisch) unter http://www.hrono.ru/biograf/bio_sh/shidlovsky_si.html

[4] Чхеидзе Николай Семенович - Biographische Daten (in Russisch) siehe http://www.hrono.ru/biograf/chheidze.html

[5] Энгельгардт Борис Александрович – Biographische Angaben findet man (in Russisch) auf der Seite http://www.hrono.ru/biograf/bio_e/e.html unter «ЭН»

[6] Некрасов Николай Виссарионович (wird weiter unten nochmal erwähnt); biographische Angaben unter http://www.hrono.ru/biograf/nekrasov_nv.html [bei der dort erwähnten „попытка организации дворцового переворота“ (Umsturzversuch) handelt es sich allerdings eher um nachträglich zum historisches Faktum verdichtete Gerüchteküche; man soll das nicht so wörtlich nehmen]

[7] Ржевский Владимир Алексеевич – biographische Angaben unter http://www.hrono.ru/biograf/bio_r/rzhevsky_va.html

[8] Gemeint jene Tendenzen, die ihre Konzentration im sogenannten „Arbeiter-und Soldatenrat“ fanden: ein Sammelsurium von Leuten, von denen die meisten nicht recht wußten, was genau los ist, auf welche ein paar Demagogen sich stützten, um glaubhaft zu machen, daß ihre Anordnungen die Frucht „einträchtiger Beratungen“ sind. Dieser Arbeiter-und Soldatenrat existierte neben dem Duma-Komitee und in Konkurrenz zu ihm

[9] Den Text dieses vom „Arbeiter-und Soldatenrat“ herausgegebenen Befehls findet man – in Russisch – unter http://www.hronos.km.ru/dokum/prikaz1.html.

[10] Исполком, Abkürzung von «исполнительный комитет» - sozusagen „ausführendes Organ“ jenes Arbeiter-und Soldatenrates (siehe Endnote 8)

[11] Mit «общественность» ist gemeint: der politisierende Teil der Bevölkerung; vor allem auch: die politisierende „Prominenz“. Selbst hab ich Mühe, das Wort mit einem halbwegs klaren Begriff in Verbindung zu bringen; möglich, daß – wie bei vielen Wortgebilden aus dem Dunstkreis des politischen Jargons – es einen solchen auch nicht gibt. (Daß Schulgin das Wort meist in Gänsefüßchen bringt läßt vermuten, daß er ähnliche Probleme hatte)

[12] Князь Львов – Biographische Angaben (in Russisch) bei Bedarf unter http://www.hrono.ru/biograf/lvov.html

[13] Кадеты – die Mitglieder der konstitutionell-demokratischen Partei (Конституционно-демократическая партия), zu welcher Miljukov gehörte. Schulgin gehörte nicht dazu, Rodsjanko auch nicht. (siehe http://www.hrono.ru/organ/k-d.html)

[14] Gemeint: die Regimenter, die unablässig zum Taurischen Hof pilgerten, um „der Duma ihre Loyalität zu bekunden“

[15] Siehe Endnote 8

[16] Гучков Александр Иванович – biographische Daten siehe http://www.hrono.ru/biograf/guchkov.html. Später - aber nicht sehr viel später – nahm Gutchkov zusammen mit Schulgin in Pskov die Abdankung des Zaren entgegen.

[17] Мясоедов Сергей Николаевич – wurde der Spionage „überführt“ und Ende März 1915 hingerichtet. Eine schillernde Persönlichkeit, der man alles Mögliche vorwerfen konnte, nur nicht – wie sich später herausstellte – Spionage.

[18] Столыпин Петр Аркадьевич – von 1906 bis zu seiner Ermordung am 5. September 1911 Innenminister und Premierminister. Ausführliches Material auch zu seiner landwirtschaftlichen Reform (alles in Russisch) findet man über http://www.hrono.ru/biograf/stolypin.html; lesenswert auch die Darstellung von Solschenizyn in „August 14“.

[19] Прокурор святейшего синода – eine Art Minister für die Angelegenheiten der Kirche

[20] Бубликов Александр Александрович – Hielt sich während der beschriebenen Episode im Eisenbahnministerium auf; war einer der wenigen, die in diesem Durcheinander gezielt und erfolgreich handelten; und wenn auch nur, um durch Ausnutzen der Telegrafenverbindung und der Kontrolle über die Eisenbahn das Revolutionschaos zu vergrößern. Eisenbahnminister wurde bekanntlich nicht er, sondern – aufgrund irgendwelcher politischer Erwägungen – der von Eisenbahn keine Ahnung habende Njekrassov. Laut Schulgin kam er aber zumindest vorübergehend in die Liste. – Näheres unter http://www.hrono.ru/biograf/bublikov.html

[21] Штюрмер – bekleidete 1916 verschiedene Ministerposten (Premierminister, Innenminister, Außenminister); galt – möglicherweise nicht zu Unrecht – als griffiges Beispiel des geistlosen, stumpfsinnigen Regierungsfunktionärs; von daher auch der Genitiv Mehrzahl: dieses ganze stürmerähnliche Volks

______________________

Als Word-Datei (zip 53 KB)